Казачья Община «СОБОЛЬ»

Крым — край русский: «Я погиб, чтобы ты – жил!»

Обелиск в селе Муромское

Много интересного в этих предгорных просторах у Азаматского леса. И поучительного. Заброшенные сады, когда-то гремевшие на всю область своими урожаями яблок. Опустевшие деревеньки, брошенные и забытые сейчас – только названия красивые остались: Родное, Дивное, Кривцово, а ещё раньше – Утары, Мурзакой, Танагельды. Приветливые люди, выживающие натуральным хозяйством вдали от всяких «центров». И памятники, как оказалось – незабытые в людской молве. А то до некоторого времени не было понятно, что за обелиск белеет посреди полей, а на нём – всего-то годы войны и парашют. Взыграла парашютная же молодость – ищи, братишки тут погибли. Так попал в село Муромское, к местному учителю и неутомимому поисковику Василию Михайловичу Красуле.

Сразу после Керченско-Феодосийской десантной операции, в ночь с 9 на 10 января 1942 года в эти места для связи с партизанами были сброшены три парашютиста. Один из них упал спиной на каменную плиту на кладбище, поломал позвоночник. Его подобрали местные жители, татары, но десантник умер на их руках. Его похоронили тайно от немцев. Второй парашютист 10 января заходил к местной жительнице Полине Литвиновой, спрашивал, как пройти к партизанам. Она входила в подпольную группу, которой руководил местный агроном Петр Коражев, муж её был в партизанах, и ночью партизаны были в этом доме. Полина Трофимовна накормила парашютиста, дала теплые носки, рассказала, как пройти в район Безбайляна, для перехода феодосийской трассы и дальнейшего пути в партизанский лес.

Но переход дороги не удался, десантник попал в перестрелку, и 12 января вновь пришёл к Литвиновой. Рассказал, что сбросили их всего 45 человек, но по ошибке не в том месте. Ещё о себе сказал, что он — комсомолец, младший лейтенант, и первый раз их сбрасывали в конце декабря 1941 года в районе Феодосии. Третий раз он зашёл к Полине Трофимовне вечером 13 января 1942 года. Хозяйка его предупредила, что за домом начали следить полицай и немец. Парашютист просто и без пафоса сказал: «Живым не сдамся…». А в это время, переодетые в гражданскую одежду, немец и полицай подобрались к дому. Чтобы не подвергать опасности хозяйку дома, парашютист решил уйти в лес. Когда он перелезал через изгородь, его настигла вражеская пуля. Немец с полицаем приказали раздеть его и бросить в окоп, который находился позади дома.

Поиском учеников Муромской школы установлено, что родился разведчик в 1921 году, роста был среднего и среднего же телосложения, русоволосый. В разговоре с Литвиновой парашютист говорил, что он из Ярославской области. Литвинова сказала, что из документа, который полицай вытащил у погибшего парашютиста, стало известно, что его зовут Колесников Андрей, но присутствующий при этом другой свидетель – тогда мальчишка Жора Канивец, вспоминает, что его звали Колесников Константин.

На следующий день, 14 января 1942 года из леса вышел второй парашютист. Когда он приближался к домам нынешнего села Дивного, со стороны, невидимой парашютисту, шёл немец. Чтобы обратить внимание, парни, стоявшие возле домов, стали свистеть и показывать руками в сторону фашиста. Увидев врага, парашютист махнул рукой, чтобы парни прятались. Подойдя ближе к немцу, боец бросил ему под ноги гранату. Но та не взорвалась. Немец стал в него стрелять. Парашютист убегал в балку, где паслось стадо коров. Парни видели, как из ватника от попадания пуль летели клочья. Потом парашютист остановился, достал вторую гранату, но — или не хватило сил для броска, так как был ранен, или намеренно сам себя подорвал. Подойти к нему немец не разрешил. И только когда наступили сумерки, жители села Мурзакой (сейчас Дивное) взяли труп обгоревшего парашютиста, отнесли в окоп к первому и похоронили. Говорят, у него была кавказская внешность.

После освобождения Крыма от немецко-фашистских захватчиков, приблизительно на месте захоронения поставили деревянный обелиск, позже, в 1970-х годах был поставлен там обелиск из белого камня-известняка.

В 1973 году учащиеся первого выпуска учителя Красули решили своими силами соорудить у школы памятник погибшим парашютистам. Всё делали сами – постамент, скульптуры, территорию вокруг – даже не спали несколько последних ночей. К выпускному вечеру памятник был сооружен, состоялось его открытие, на котором присутствовали жители колхоза. А начиная с 1973 года, Василий Михайлович с учениками занимались поиском родителей погибших парашютистов. Писали письма в каждый райвоенкомат Ярославской области, в облвоенкоматы областей, которые располагаются вокруг Москвы. Писали в Астраханское Управление морского флота Каспийского пароходства, где, по словам парашютиста, работала его сестра, в Архив Министерства обороны СССР, в другие учреждения — безрезультатно. Никто не знал или не помнил маленькую спецгруппу, погибшую в предгорной степи.

Но исследования, которые проводят историки из научно-исследовательской лаборатории «Крым во Второй мировой войне 1939 – 1945 гг.» по проблемам рубежа 1941-1942 годов в Юго-Восточном Крыму, подошли к пониманию, какими силами и средствами осуществлялись эти сброски. Стала яснее и предыстория десанта в районе Мурзакоя. Тем более есть зацепка – слова самого разведчика.

31 декабря 1941-го в районе Ак-Моная – деревни у основания косы Арабатская стрелка, северо-восточнее Владиславовки был высажен воздушный десант. Задача у десанта, судя из анализа архивных документов, была сужена – не захват аэродрома во Владиславовке, как планировалось еще до операции, а не допустить отхода войск противника по Арабатской стрелке. Высадка производилась силами одного неполного батальона под командованием майора Дмитрия Яковлевича Няшина и комиссара капитана Сергея Дмитриевича Яковлева с помощью самолётов Группы тяжелых бомбардировщиков особого назначения (ГОН) (в нее входили бомбардировщики ТБ-3 – 14 экипажей 250-го и 5 экипажей 14-го тяжелого бомбардировочного авиаполка, хотя есть данные о 28 самолётах, собранных из разных мест). Но «батальон» – всего около ста человек – таковы реалии тех дней. В выборе времени и места высадки приходилось считаться и с погодными условиями, которые с ночи на 29 декабря в условиях Краснодарского края стали нелётными (в предновогодние дни в Краснодаре выпал небывалый снегопад, толщина снежного покрова превысила метровую отметку; активными мероприятиями по очистке взлетной полосы результат достигнут лишь частично, один самолёт при разбеге врезался в снежный барьер).

Вот выдержка из наградного листа майора Няшина, которая хорошо характеризует создавшееся тогда положение: «30 декабря 1941г. майор Няшин, возглавляя группу парашютистов в количестве 15 человек был выброшен в тыл отходящим частям 46-й пд немцев, в район 8-10 км южнее Ак-Монай. Низкая облачность заставила группу парашютистов выбросится из-за облаков, в результате ряд товарищей, в том числе и тов. Няшин были сброшены прямо на отходящую колонну противника. Вступив в неравный бой, тов. Няшин убил 5 человек немцев и несколько человек ранил, затем сумел занять огневой рубеж и в течении нескольких часов продолжал обстрел участка дороги, нанося противнику потери и нарушая его движение. К вечеру тов. Няшин собрав 7-8 человек, организовал ночной налёт на селение Ак-Монай, в результате боя группа смельчаков убила до десяти солдат и офицеров, захватила документы штаба батальона, склад боеприпасов, оборудование полевого госпиталя и другие трофеи. В последующие дни до 3 января 1942г. с помощью освобожденных партизан (6 чел.) в Ак-Монайских каменоломнях, и с вновь выброшенными 31.12.41г. 45 парашютистами, тов. Няшин организовал ряд налётов на отходящие немецкие подразделения, одновременно частью отряда парашютистов занял оборону на выходе Арабатской стрелки с целью восприпятствовать отходу войск противника на Геническ. В результате этих действий противник потерял только убитыми 86 солдат и офицеров, захвачены были большие трофеи: 2 склада с боеприпасами, до 40 автомашин и другое. За указанный подвиг майор Няшин представлялся к ордену Красного Знамени». Однако получил орден Ленина только 25 июня 1942 г. – и за десант на Ак-Монай, и за умелые действия по прикрытию керченских переправ в мае того же года.

Десантники обеих групп оказались разбросанными на большой территории, что значительно затруднило их сбор на земле. Однако эта разбросанность десантных групп в сочетании с их решительными действиями дезориентировала противника о силах десанта, создав у него впечатление крупной десантной операции. Бойцы отдельного парашютного батальона разведотдела штаба Кавказского фронта были хорошо подготовленными и смелыми воинами. Например, весьма характерны действия старшины Григория Буцика. Группа выброшенных из-за облаков парашютистов оказалась над отходящей колонной противника, которая открыла огонь. Купол парашюта старшины был посечен пулеметной очередью, но Буцик не растерялся и в последний момент применил запасный парашют. Сразу после приземления Григорий бросился на помощь старшему лейтенанту Ткачеву, окруженному автоматчиками врага. Буцик уничтожил 8 фашистов и один ручной пулемет. Применяя огонь и гранаты, он прорвался из окружения и в течении всего дня 30 декабря продолжал обстреливать мелкие группы противника, отходившего по дороге Керчь-Феодосия. Вечером старшина присоединился к лейтенанту Чижову, а затем – к группе Няшина. В ночь на 31.12.1941 г. Буцик активно участвовал в захвате селения Ак-Монай, откуда группой в семь человек была выбита рота противника и захвачены трофеи. За свои действия отважный парашютист был награжден орденом Красного Знамени. Похожие действия делали и другие бойцы групп – рядовой А.Дорошенко, старший сержант Р.Сахновский и прочие.

Вспоминает участник десанта С.П. Выскубов: «Гитлеровцы бросали машины, вооружение, имущество и бежали на запад Крымского полуострова. Да, у страха и впрямь глаза велики! Рядом с нами действовала группа, возглавляемая командиром батальона Няшиным. Десантники напали на конвой, сопровождавший колонну советских военнопленных, и уничтожили его, освободив шестьдесят человек, часть которых тут же вооружили трофейным оружием. Вскоре все вместе совершили налет на село Киет, где находился румынский пехотный полк. Операция эта была такой стремительной, что противник оставил все свое имущество, штабные документы, военные карты и в ужасе бежал, неся большие потери. …Через несколько дней на пароходе «Анатолий Серов» мы возвратились из своего первого рейда в Краснодар, представив разведотделу фронта ценный трофей – штабные документы 46-й немецкой пехотной дивизии и румынского полка, а также оперативные разведывательные сводки и приказы по 42-у корпусу 11-й немецкой армии, две шифровальные машины».

Необходимо отметить, что 14-15 декабря, ещё до начала операции в тыл противника были выброшены небольшие группы парашютистов-разведчиков с радиостанциями, которые передали ряд важных разведывательных данных о положении частей противника на Керченском полуострове. Выброски осуществлялись разнотипными одиночными самолётами. Известны также действия нескольких диверсионно-разведывательных групп. Все группы были подготовлены и подчинялись батальону РО штаба фронта, и действовали активно и дерзко, как например группа красноармейца А.Курганова. Группа имела задачу отрезать пути отхода в районе села Алексеевка (центральная часть Керченского полуострова). Разведывая дорогу, Кургановым были обнаружены пятеро германских солдат, минировавших ее. Он быстро уничтожил троих врагов, а двое сумели убежать; по подходу наступавших советских частей парашютист-разведчик указал им минное поле. 1 января ему была поставлена задача на разведку станции Салын. Курганов переоделся в гражданскую одежду и задачу успешно выполнил. По возвращении наткнулся на группу фашистов, но из пистолета в упор уничтожил троих солдат врага. Активно действовали и другие группы. Одна под руководством красноармейца З.Маркаряна была выброшена 31 декабря с задачей отрезать пути отхода в районе Аджиэли и вскрыла минные работы противника на путях отхода; другая под командованием красноармейца В.Рязанцева в ночь 31 декабря была выброшена в районе Шах-Мурза (западнее Старого Крыма) с подобной задачей; третья – группа старшего лейтенанта Н.Дроздова вскрыла оборонные работы противника в глубоком тылу, а по приходу в район Карагоз — Изюмовка вошла в подчинение передового отряда десанта майора Андреева, и использовалась им как пешая разведка, уничтожившая к тому же большое количество живой силы врага диверсионным налетом на Изюмовку в первых числах января 1942-го. В этом налете отличился также парашютист красноармеец В.Гордеев: он был в группе, выброшенной к Шах-Мурза, связался в старокрымском лесу с партизанами, а 2 января в ночь прошел в деревню Изюмовку и огнем из автомата должен был создать панику в расположении противника. Финкой он уничтожил часового, а в окна дома, в котором располагались немцы, бросил гранаты. Враг начал беспорядочную стрельбу, а Гордеев ползком успешно покинул деревню. До 23 января он еще несколько раз благополучно проводил такие рейды. Чем не спецназ? Да, это и был настоящий спецназ, хотя так и не назывался. Однако не все было гладко в тех сложных условиях начала сорок второго.

Разведотдел фронта организовывал, и посредством самолётов ТБ-3 Группы тяжелых бомбардировщиков особого назначения (ГОН) сбрасывал разведгруппы, хотя и не всегда удачно. 8 января 1942 г. В Зуйский партизанский отряд пришли (в сопровождении молодого проводника В.Борзова) группы советских парашютистов под командованием А.Иванова и У.Юлдашева (всего 11 человек из тридцати сброшенных). В ночь на 3 января их по ошибке вместо заповедника сбросили с двух тяжелых самолетов в семи километрах юго-восточнее Симферополя у горы Вейрат. Обе группы были обнаружены. Их окружили и связали боем. Парашютисты понесли потери, с трудом прорвались, и пять дней блуждали по горам, пока не встретились с партизанами. Видимо, судьба группы в районе Внутренней гряды Крымских гор была похожей, но, как уже ясно, трагичной.

А сейчас встал вопрос о перезахоронении тех безвестных героев. Нынешняя их могила находится уже вдали от жилья, и с каждым годом всё меньше людей бывают там. Под памятником же у школы символически захоронен только ящичек с зёмлёй с этой могилы. Но сколько порогов седой учитель истории и труда не обивал, результата пока нет. Дело в том, что в Рескоме по охране культурного наследия, в самом паспорте на памятник вкралась ошибка, и получается, что захоронение находится у школы!

«Увы, это не так, — качает головой Красуля. – Когда кто-то приезжал сюда, всё обмерил, но вот историей не поинтересовался; так и пошло… А уж в наше время обюрократившиеся структуры ничего сделать не хотят – столько разрешений надо, что бы наши безвестные парашютисты обрели свой покой в более приглядном месте!»

Вот и стоит на месте бывшего селения белый каменный обелиск. Пока за ним присматривают местные жители из соседнего Муромского. Но чем дальше по времени война, тем дальше она и в сердцах. Да и братская могила десантников, кажется, удаляется от людей. Или может всё-таки задуматься над тем, что они пожертвовали собой ради нас, и не оставить ни их память, ни их место покоя на семи ветрах и осенних скорбных дождях? Пусть возле памятника шумят голоса детей, которые уже им в правнуки годятся – ведь своих детей, эти молодые ребята – герои вряд ли родили. Так и перейдя в небытие не целованными. Ради будущей жизни – в мире и достатке. И не в беспамятстве.


Памятник на братской могиле парашютистов

Источник

Корреспондент: inforiuss
14 Комментариев

Нет комментарниев, вы будите первым :)

Оставить комментарий

Вы должны быть зарегистрированы чтобы оставить комментарий.

Valid XHTML 1.0 Transitional Яндекс.Метрика
Украина онлайн